Автор: Нечвалода А. И.

Фото антропологической реконструкции (скульптурного бюста) головы по черепу женщины алакульской культуры эпохи бронзы. Селивановский могильник / Абзелиловский район РБ. Автор Нечвалода А. И.

Автор: Веселовская Е.В.

Пластическая реконструкция выполненная по мужскому черепу из кургана 2 могильника Аралтобе (Атырауская область). Могильник исследован Западно-Казахстанской археологической экспедицией под руководством З.Самашева в 1999 году.
Автор пластической реконструкции канд. биол. наук, доцент, старший научный руководитель лаборатории антропологической реконструкции Центра физической антропологии Института этнологии и антропологии РАН Е.В. Веселовская

Автор: Нечвалода А. И.

Фото антропологической реконструкции (скульптурного бюста) головы по черепу мужчины гунно-сарматского времени. Могильник Соленый Дол / Челябинская область.

Автор: Герасимов М.М.

Качуг (р. Лена) Раскопки Окладникова А.П.

Автор: Нечвалода А. И.

Фото антропологической реконструкции (скульптурного бюста) головы по черепу женщины золотоордынского времени. Мавзолей Хусейн-бека / Чишминский район РБ.

Автор: Герасимов М.М.

Китойский могильник находится на лев. бер. Ангары в 5 км ниже устья р. Китоя (в местности «Ярки»). В 1880—81 Н. И. Витковский произвел здесь раскопки 24 могил неолитической культуры. По богатству найденного погребального инвентаря К. м. является первоклассным доисторическим памятником

Автор: Нечвалода А. И.

Фото антропологической реконструкции (скульптурного бюста) головы по черепу мужчины кыпчака золотоордынского времени. Могильник Линевка I / Оренбургская область.

 

Автор: Лебединская Г.В.

Скульптурная реконструкция выполненная по черепу мужчины из кургана у с. Квасниковка, Саратовская область, недалеко от г. Энгельса. Погребение датировано XII-XIII вв. Определено как половецкое. 

Автор: Нечвалода А. И.

Фото антропологической реконструкции (скульптурного бюста) головы по черепу мужчины сакской культуры. Курганная группа Иртяш 14 / Челябинская область.

Автор: Алексеева Е.А. Атласовское погребение 1

Atlasovskoe101
Одиночное мужское погребение с некоторыми артефактами было случайно обнаружено рабочими в 2003 г. у озера Атласовское в пригороде г. Якутск на территории ботанического сада Якутского государственного университета (ныне Северо-восточный федеральный университет им. М.К. Аммосова). Положение костей указывало на сидячее положение тела в погребении. В захоронении были найдены остатки лука и колчана со стрелами.  Эта находка представляет одно из наиболее ранних древнеякутских погребений, относящихся к кулун-атахской 
Останки, обнаруженные в погребении, принадлежат мужчине, погибшему в возрасте 20-25 летпозднесредневековой культуре, имевшей распространение в Центральной Якутии и на Вилюе в XIV-XVI вв.
.
 

Автор: Нечвалода А. И.

Фото антропологической реконструкции (скульптурного бюста) головы по черепу мужчины кимака. Могильник Аулиеколь / Казахстан.

Автор: Нечвалода А. И.

Фото антропологической реконструкции (скульптурного бюста) головы по черепу мужчины ямной культуры. Могильник Кумсай / Казахстан.

Автор: Балуева Т.С. и Веселовская Е.В.

Реконструкция лица по черепу мужчины из кургана 5 могильника Талды II. Могильник расположен недалеко от села Касыма Аманжолова, 300 км. от г. Караганда Республики Казахстан. Погребение соотносится с тасмолинской культурой раннего железного века. Автор раскопок А.З. Бейсенов. 

Автор: Алексеева Е.А. Зелёный Яр

Zeleniy Yar 102

   Портрет мужчины 50-60 лет из погребения 27 историко-культурного объекта у поселка Зелёный Яр (г. Салехард, ЯНАО Тюменской области), включающий погребения двух периодов раннего средневековья (VIII-IX вв. и XII-XIII вв.).  Восстановление внешности мумифицированного мужчины проведено с использованием компьютерной томографии и 3D-печати. 

Автор: Герасимов М.М.

Маркина гора (Костёнки XIV) — палеолитическое поселение возрастом около 37 тыс. лет близ села Костёнки Хохольского района Воронежской области. Находится на второй надпойменной террасе правого берега реки Дон, на мысу, носящем название Маркина гора. Относится к группе поселений Костёнковско-Борщёвские стоянки или Костёнковский комплекс стоянок.

Автор: Нечвалода А. И.

Фото антропологической реконструкции (скульптурного бюста) головы по черепу мужчины срубной культуры эпохи бронзы. Хусаиновские курганы / Давлекановский район РБ.

Автор: Пежемский Д.В.

Графическая реконструкция человека из Нижней Джилинды (Северная Бурятия)

Автор: Алексеева Е.А. Погребение из могильника Карасье IX

Karasye 102   Череп принадлежит женщине 35-40  лет  из погребения 2, кургана 11 могильника Карасье 9. Раскопки Шараповой С.В.
   Могильник относится к саргатской культуре, датируется эпохой раннего железа.
 

Автор: Нечвалода А. И.

Фото антропологической реконструкции (скульптурного бюста) головы по черепу мужчины сармата. Филипповские курганы / Оренбургская область.

Автор: Алексеева Е.А. Святилище Усть-Полуй.

   Ust poluy 102Комплекс Святилище Усть-Полуй, расположенный в черте г. Салехард. В целом комплекс датируется преимущественно эпохой раннего железа и связан в той или иной мере с кулайской культурной общностью. Портрет женщины зрелого возраста.

Автор: Герасимов М.М.

Маркина гора (Костёнки XIV) — палеолитическое поселение возрастом около 37 тыс. лет близ села Костёнки Хохольского района Воронежской области. Находится на второй надпойменной террасе правого берега реки Дон, на мысу, носящем название Маркина гора. Относится к группе поселений Костёнковско-Борщёвские стоянки или Костёнковский комплекс стоянок.

Автор: Нечвалода А. И.

Фото антропологической реконструкции (скульптурного бюста) головы по черепу мужчины эпохи неолита из погребения в гроте Камнгь Дождевой / Сведловская область.

Автор: Балуева Т.С. и Веселовская Е.В.

Бердикожа-батыр (1708-1786) - государственный деятель, полководец, происходил из рода шынышкылы древнего племени уйсын Старшего жуза, издревле занимавшего плодородные земли по рекам Талас, Арысь и удобные для ведения скотоводства предгорья Каратау. Предположительно, батыр родился в 1708 году в местности Шыршык (Чирчик) в междуречье Сырдарьи и Келеса в семье охотника Арык мергена. Бердыкожа-батыр участвовал во всех крупных битвах казахов с джунгарами и волжскими калмыками (по некоторым данным, это более чем 100 сражений). Казахская устная историо­логия повествует и о том, что он руководил крупным ополчением казахов Старшего жуза в составе единой освободительной армии хана Абылая во время сражений против джунгар, а в 1756 году храбро сражался в рядах армии Абылай-хана против вторгшихся в Казахстан многочисленных войск китайцев. В 1771 году во время «пыльного похода» Шанышкылы Бердыкожа-батыр активно воюет с волжскими калмыками, попытавшимися весной через Сарыарку переселиться на опустевшую после джунгар территорию. 
В начале января 1786 года в очередном походе против кыргызов трагически погибает Бердыкожа-батыр. Об этом скорбном для казахов событии подробно написал А. Левшин в своем знаменитом труде «Описание киргиз-казацких или киргиз-кайсацких орд и степей»: «Еще более пострадал от бурутов киргиз-казачий старейшина Бердыкожа…Отчаянный старейшина киргиз-казачий, зная нравы своих неприятелей, не мог надеяться на счастие в будущем, и потому с намерением ускорить конец свой, заколол бурута (кыргыза. – Авт.), который вез его к своему родоправителю. Раздраженные поступком сим буруты немедленно остановились и умертвили Бердыкожу самым бесчеловечным образом. Сначала отрубили ему голову, руки и ноги, потом распороли живот и сложили в оный все отсеченные члены». 
Кстати, изучение останков батыра учеными из лаборатории М. Герасимова также говорит о наличии «множества травм без следов заживления. Это свидетельствует о том, что эти травмы стали причиной смерти. Все травмы нанесены тонкими сабельными лезвиями. Несколько ранений были несовместимы с жизнью. Таким образом, убийство было крайне жестоким». 
Так, тщательное антропологическое исследование московскими учеными костей батыра показало, что на верхней трети левого плеча была глубокая рана, затронувшая кость, головка левой плечевой кости срезана очень сильным сабельным ударом, рассечена левая ключица, отсечен фрагмент правого сосцевидного отростка височной кости черепа, а также повреждены внутренние нижние поверхности нижней челюсти. 
Практически полная сохранность всех элементов скелета указывает на то, что тело все же не было осквернено. Видимо, в то время враг умел уважать достойного соперника.
По древним обычаям казахов его мазар был возведен на древней караванной дороге, связавшей города-оазисы Семиречья и присырдарьинского региона с северными и северо-восточными районами Казахской степи и с Западной Сибирью. Место захоронения батыра было зафиксировано и на карте Семипалатинской области, составленной во второй половине XIX века офицерами Генштаба Российской империи, и столетие спустя – на советской карте. 
К настоящему времени остались развалины мавзолея, возведенного в конце XVIII века. В июле 2011 года Институт архео­логии им. А. Маргулана организовал комплексную археолого-этнологическую экспедицию, которая точно определила место захоронения славного батыра. По словам местных жителей, мазар практически в целости и сохранности просуществовал до 60-х годов XX века. 
Он был возведен из сырцового кирпича, основание имело квадратную форму с размером каждой стороны в 6,5 м, толщина стен доходила до полуметра. Купол имел шлемовидную форму. 
 
 
Результаты экспертизы останков были опубликованы на сайте Евразийского государственного университета им. Л.Н. Гумилева:
 
 
 
 
 

Автор: Нечвалода А. И.

Фото антропологической реконструкции (скульптурного бюста) головы по черепу женщины сакской культуры. Могильник Кумкуль / Челябинская область.

Автор: Нечвалода А. И.

Фото антропологической реконструкции (скульптурного бюста) головы по черепу мужчины эпохи энеолита с поселения Гладунино 3 / Курганская область.

Автор: Алексеева Е.А. Атласовское погребение 2 (анфас)

Atlasovskoe 201

Атласовское 2 захоронение было обнаружено в 2014 г. в районе Ботанического сада Северо-Восточного федерального университета, также случайно. В могильной яме были железные стремена и удила, нож в берестяных ножнах, железные ножницы, металлические детали головного убора, серьга, кожаные детали нагрудника с нашитыми металлическими бляшками. Останки принадлежали женщине, умершей в возрасте 30-40 лет. Захоронение датируется XIV-XVII вв. (углеродное датирование), относится к кулун-атахской позднесредневековой культуре, имевшей распространение в Центральной Якутии и на Вилюе в XIV-XVI вв.

Автор: Балуева Т.С. и Веселовская Е.В.

Реконструкция лица по черепу мужчины из кургана 4 могильника Талды II. Могильник расположен недалеко от села Касыма Аманжолова, 300 км. от г. Караганда Республики Казахстан. Погребение соотносится с тасмолинской культурой раннего железного века. Автор раскопок А.З. Бейсенов. 

 

Автор: Герасимов М.М.

Сунгирь 1 - пластическая реконструкция по черепу мужчины 40-50 лет, останки которого были найдены на верхнепалеолитической стоянке древнего человека на территории Владимирской области. Стоянка находится на восточной окраине Владимира в месте впадения одноимённого ручья в реку Клязьма, в километре от Боголюбово. Обнаружена в 1955 году при строительстве завода и исследована О. Н. Бадером.

Автор: Алексеева Е.А. Атласовское погребение 2 (профиль)

   Atlasovskoe 202Атласовское 2 захоронение было обнаружено в 2014 г. в районе Ботанического сада Северо-Восточного федерального университета, также случайно. В могильной яме были железные стремена и удила, нож в берестяных ножнах, железные ножницы, металлические детали головного убора, серьга, кожаные детали нагрудника с нашитыми металлическими бляшками. Останки принадлежали женщине, умершей в возрасте 30-40 лет. Захоронение датируется XIV-XVII вв. (углеродное датирование), относится к кулун-атахской позднесредневековой культуре, имевшей распространение в Центральной Якутии и на Вилюе в XIV-XVI вв.

Автор: Балуева Т.С. и Веселовская Е.В.

Рязанский князь Олег Иванович (1340?-1402). Княжил с 1350 по 1402 г.
Олег Иванович, в схиме Иоаким (ум. в 1402 году) — великий князь Рязанский с 1350 года. Наследовал княжение по смерти Василия Александровича. По одной из версий, сын князя Ивана Александровича (и племянник Василия Александровича), по другой версии - сын князя Ивана Коротопола. 
У князя Олега была трудная и противоречивая судьба и посмертная недобрая слава, которая была создана московскими летописцами и дошедшая до наших дней. Изменник, ставший все же святым. Князь, которого окрестили «вторым Святополком» на Москве, но которого любили рязанцы и были верны ему и в победах и после поражений, который является яркой и значимой фигурой в жизни Руси XIV века. Примечателен факт, в докончальной грамоте 1375 года между Дмитрием Ивановичем Донским и Михаилом Александровичем Тверским — основными конкурентами за господство и великое княжение Владимирское, в качестве третейского судьи по спорным делам указан князь Олег Рязанский. Это свидетельствует о том, что Олег являлся на тот момент единственно авторитетной фигурой, великим князем, не стоявшим ни на стороне Твери, ни на стороне Москвы. Более подходящую кандидатуру на роль третейского судьи найти было практически невозможно.
Княжение Олега — это ряд попыток отстоять самостоятельность и независимость рязанского княжества на татарско-московском перепутье в то время, когда национальные интересы требовали объединения русских сил в борьбе с Ордой. Отсюда, при невозможности полноценно сопротивляться ни татарам (только в запоздалом и кратковременном союзе с князем Владимиром Пронским был разбит и прогнан татарский отряд ордынского князя Тагая в 1365 г.), ни Дмитрию Донскому (в 1371 г. Олег, был разбит войсками Дмитрия Донского, под командованием князя Дмитрия Михайловича Волынского-Боброка в сражении при Скорнищево, после чего был заменен на княжестве в Рязани князем Владимиром Пронским, затем сумел вернуть себе княжение), колебания Олега то в сторону Москвы (разгром Рязани татарами в 1378 и 1379 гг. за союз с Москвой), то в сторону татар (союз с Мамаем перед Куликовской битвой в 1380 г.) и необходимость принимать удары за политическую двуличность (в 1381 г. унизительный договор о союзе с Москвой, помощь Тохтамышу в 1382 г.) и с той и с другой (в 1382 г. и от Тохтамыша и от Донского). В 1385 г., Олег воспользовавшись ослаблением Москвы, после нашествия Тохтамыша, захватывает Коломну и только при участии Сергия Радонежского была предотвращена очередная междоусобная война, Олег навеки мирится с Дмитрием Донским и в 1387 г. состоялась свадьба его сына Федора на дочери Дмитрия Софье: к тому же интересы зятя, смоленского князя Юрия Святославича, требуют особого внимания к агрессивной политике Витовта Литовского, стремящейся захватить Смоленск. Столкновения с Витовтом на Литовской и Рязанской территории (1393—1401) и с мелкими татарскими отрядами на границе не позволяют Олегу думать о возвращении ряда населенных мест, уступленных Москве еще в 1381 г.
Перед самым концом жизни, мучимый раскаянием за всё, что было в ней темного, он принял иночество и схиму под именем Иоаким, в основанном им в 18 верстах от Рязани Солотчинском монастыре . Там жил он в суровых подвигах, нося власяницу, а под ней стальную кольчугу, которую не захотел надеть, чтобы оборонять отечество против Мамая. Инокинею окончила свою жизнь и его супруга — княгиня Евфросинья. Их общая гробница находится в соборе обители.

Автор: Алексеева Е.А. Брусницын Л.И. (1784/86 - 1857)

Brusnicin 102Брусницын Лев Иванович (1784/86 - 1857 гг.) - сын мастерового, с 1795 г. начал работать на Екатеринбургских золотых приисках, промывальщиком на золотодробильной фабрике. За усердие в 1813 г. утверждён похштейгером. Много лет проводил поиски рассыпного золота, в 1814 г. открыл существование золотоносных слоёв в долинах рек Урала (в отличие от малоэффективной лоточной старательной промывки на берегах). Изобрёл механизмы и проработал  технологию промышленной добычи рассыпного золота. Направлялся во все регионы России, где обучал и внедрял свой метод поиска и добычи, что привело к перевороту в золотодобывающей промышленности и позволило России к 1830 году выйти на первое место в мире по добыче золота. В 1814 г. получает чин обер-похштейгера, а в 1835 г. - чин обер-штейгера. В 1845 г. ушёл в отставку, был награждён серебряной медалью.

Автор: Алексеева Е.А. Зелёный Яр

Zeleniy Yar 102

   Портрет мужчины 50-60 лет из погребения 27 историко-культурного объекта у поселка Зелёный Яр (г. Салехард, ЯНАО Тюменской области), включающий погребения двух периодов раннего средневековья (VIII-IX вв. и XII-XIII вв.).  Восстановление внешности мумифицированного мужчины проведено с использованием компьютерной томографии и 3D-печати. 

Автор: Алексеева Е.А. Сергеляхское захоронение

   SERGELAHSKOE 102Сергеляхское захоронение было найдено в районе Сергеляхского шоссе, г. Якутск, Республика Саха (Якутия). По AMS-датированию возраст погребения - середина XV-начало XVI вв., т.е. оно относится к кулун-атахской позднесредневековой культуре, имевшей распространение в Центральной Якутии и на Вилюе в XIV-XVI вв.
   Останки в погребении принадлежат мужчине, погибшему в возрасте 35-45 лет. Повреждения черепа указывают на смерть человека от ран, нанесенных клинковым оружием. 

Автор: Нечвалода А.И. Курганный могильник Мандесарка-6

mandes2.jpg   Скульптурная реконструкция по искусственно деформированному черепу женщины из курганного могильника Мандесарка-6 (Челябинская обл.). Позднесарматская культура II-III вв. н.э. Автор раскопок Мария Макурова. Автор Алексей Нечвалода. Тонировка реконструкции Елена Нечвалода. Материал: пластик, акриловые краски. Экспонирование: Музей-заповедник «Аркаим».

           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 mandes1.jpg

Arkaim_f.jpg

Автор: Алексей Нечвалода. Последний император инков Атаульпе (?)

Скульптурная реконструкция по мануальной модели черепу № 34640 (предположительно идентифицируемый, как принадлежащей последнему императору инков Атаульпе (?)) хранящемуся в Музее человека в Париже.Фото черепа предоставлены Музеем человека.

Автор Алексей Нечвалода. Матерал: пластик, акриловые краски.ataualpa.jpg


Атауальпа_1.jpg

Автор: Никитин С.А. "Уржарская принцесса"

   Скульптурная реконструкция по черепу женщины из Уржарского района Восточно-Казахстанской области, где в одном из курганов было найдено неграбленое погребение женщины сакского времени.    При погребенной обнаружены керамические и деревянные сосуды и кости жертвенного животного - овцы. На костях человеческого скелета сохранились остатки ткани от одежды синего и зеленого цвета. У головы погребенной найдены золотые серьги и каменный жертвенник - непременный атрибут женских захоронений того времени.    Наибольшую ценность представляет остроконечный золотой головной убор, богато украшенный растительными узорами и зооморфным орнаментом. Головной убор имеет также стреловидные навершия украшенные спиралью из золотой проволоки. Нижняя часть изделия была украшена древними зергерами рифлёными подвесками. По форме и орнаментальному воплощению, находка напоминает народные казахские женские головные уборы саукеле и борик. Фото: О. Белялов    

Автор: Алексей Нечвалода. Реконструкция по черепу мужчины из срубно-алакульского могильника Ташла I

   Скульптурная реконструкция по черепу мужчины из курганного могильника Ташла-I. Срубно-алакульский синкретический могильник. Раскопки Янины Рафиковой. Автор Алексей Нечвалода. Материал: гипс тонированный. Экспонирование: Национальный музей Республики Башкотостан.           

Автор Нечвалода А.И.: Реконструкция по черепу мужчины позднесарматского времени из могильника Танабереген II

   Скульптурная реконструкция по черепу мужчины с искусственно деформированному черепу из могильника Танаберген II. Позднесарматская культура III в. н. э. (Западный Казахстан). Раскопки Армана Бисембаева.    Автор Алексей Нечвалода. Материал: гипс тонированный. Экспонирование: Актюбинский историко-краеведческий музей.

Автор Алексей Нечвалода: Скульптурная реконструкция по черепу мужчины из к. 16 мог. Берель (Казахстан). Пазырыкская культура

   berel_male.jpg Скульптурная реконструкция по черепу мужчины из кургана 16 Берелского курганного некрополя (Казахский Алтай). Пазырыкская культура V-IV вв. до н. э. Раскопки Зайнуллы Самашева.
   Автор Алексей Нечвалода. Материал: пластик, акриловые краски.
   Экспонирование: Национальный музей Республики Казахстан.

Автор Алексей Нечвалода: Скульптурная реконструкция по черепу мужчины из к. 16 мог. Берель (Казахстан). Пазырыкская культура

    Скульптурная реконструкция по черепу мужчины из кургана 16 Берелского курганного некрополя (Казахский Алтай). Пазырыкская культура V-IV вв. до н. э. Раскопки Зайнуллы Самашева.   Автор Алексей Нечвалода. Материал: пластик, акриловые краски.   Экспонирование: Национальный музей Республики Казахстан.

Автор Алексей Нечвалода: Скульптурная реконструкция по черепу женщины из к. 16, мог. Берель (Казахстан). Пазырыкская культура

   Скульптурная реконструкция по черепу женщины из кургана 16 Берелского курганного некрополя (Казахский Алтай). Пазырыкская культура V-IV вв. до н. э. Раскопки Зайнуллы Самашева.   Автор Алексей Нечвалода. Материал: пластик, акриловые краски.   Экспонирование: Национальный музей Республики Казахстан  

Автор: Алексеева Е.А. Реконструкция лица по черепу мужчины из могильника Устюг 1 (Бакальская культура)

   Курганный могильник Устюг 1 (V-VI вв. н.э.), бакальская культура. Портрет мужчины 35 - 40 лет. Расположен в среднем течении р. Тобол, на территории Заводоуковского р-на Тюменской обл. Раскопки Матвеевой Н.П. 2009-2012 гг.

Наука и Сибирь: от Петра I до века 21-го

c45cad8eb53dd0372f5471cb9ab33e1b.jpg

   Идея Петра I об учреждении Академии Наук нередко представляется как некое озарение, вдруг пришедшее на ум императору под занавес жизни. На самом деле это не так. Процесс осознания Петром этой идеи был длительным и весьма мучительным, но в то же время глубоко продуманным. Его можно назвать (не забывая, что это было последнее практическое государственное дело императора) венцом проводимого им тотального реформирования Российского государства.
   Петр I, на которого желали и желают быть похожими многие отечественные государственные деятели, отлично понимал, что подобострастно заискивать перед Западом значит обрекать страну на вечную зависимость. "Не все же брать готовые плоды чужого знания, опыта, теории и техники, - заметил он в 1718 г., - жить чужим умом, подобно молодой птице в рот смотреть…". Многолетняя переписка с Г. В. Лейбницем помогла Петру увидеть, насколько зависит прогресс от качества национальной научной мысли.
  

Лучший способ увидеть, что будет, — припомнить, что было.
Маркиз Галифакс Джордж Сэвил (1633–1695)
известный английский политик, писатель

 

   На протяжении последних поч­ти трех сотен лет наука играла значительнейшую роль в российской жизни, во многом определяла и направляла ее. Бесспорно и то, что сибирская наука в начале двадцать первого века представляет собой явление не рядовое, чему есть прямое подтверждение — и сеть мощных научных центров в Сибири, и между­народное признание, которое неизменно получают разработки сибирских ученых. Пройден огромный путь. Но, обращаясь взглядом в прошлое, мы вдруг обнаруживаем основания, отличающие российскую науку в пору ее рождения и в настоящее время от организации науки в других европейских странах. Российская Академия наук вовсе не пре­вратилась за время своего существования в нечто музейное, в некий исторический экспонат. Нет, ее деятельность по-прежнему актуальна. Скажем больше — нынешние споры, характерные для исторических периодов модернизации, удивительно напоминают споры, звучавшие в начале XVIII-го века. Снова речь идет о роли, которую должно играть государство в организации научной деятельности, о соотношении науки и образования, фундаментальной и прикладной науки, о положении ученого в обществе.
   Поэтому есть смысл обратиться к истокам отече­ственной науки, вспомнить, «как все начиналось», и попытаться пройти по наиболее значительным ступеням ее развития. Без этих ступеней она никогда бы не поднялась на ту высоту, на которой — при всех оговорках — она пребывает сейчас, что прямо подтверждает реальный статус российского ученого в современном международном научном сообществе.
   Датой основания Академии наук в России считается 28 января (8 февраля по новому стилю) 1724 г., когда Петр I издал Указ «Об учреждении Академии и о назначении для содержания оной доходов таможенных и лицентных, собираемых с городов Нарвы, Дерпта, Пернова и Аренсбурга», — спустя шесть дней после того, как правительствующий Сенат Российской империи одобрил его проект о создании Академии наук и художеств в Санкт-Петербурге. Проект, вобравший в себя любимые мысли императора и доработанный им, был составлен лейб-медиком Л. Л. Блюментростом, который и стал первым президентом Академии.
Идея Петра о создании Академии нередко представляется как некое озарение, внезапно пришед-шее на ум императору под занавес жизни. На самом деле это не так. Процесс осознания Петром необходимости учреждения Академии наук был длительным и весьма мучительным, но в то же время глу­боко продуманным. Его можно назвать (не забывая, что это было последнее практическое государственное дело Петра I) венцом проводимо­го им тотального реформирования Российского государства.
   Петр, на которого желали и желают быть похожими многие отече­ствен­ные государственные деятели, отлич­но понимал, что подобострастно заискивать перед Запа­дом — значит обрекать страну на вечную зависимость. «Не все же брать готовые пло­ды чужого знания, опыта, тео­рии и техники, — заметил он в 1718 г., — жить чужим умом, подоб­но молодой птице в рот смотреть…».
   Переписка с Г. В. Лейбницем помогла Петру увидеть, насколько зависит прогресс страны от качества национальной научной мыс­ли. Другое дело, что не все советы Лейбни­ца, касающие­ся организации нау­ки на пустом, в сущ­ности, месте, его удовлетворяли. Еще во время сво­его знаменитого путешествия в Европу Петр наносит визит французским академикам. В Сорбонне царь посещает астро­нома Ж. Кассини, математика П. Вариньона, географа Ж. Делиля. С уче­ными он -советовался о принципах построения невиданного в России учреж­дения — «Социетета художеств и наук». Речь шла о том, какой должна быть Академия, какую из реальных моделей, -существовавших в то время, следует выбрать.
   В результате было при­нято единственно правильное решение. По замыслу Петра I, Академии следо­вало сочетать научно-исследо­вательскую работу с подготовкой кад­ров.
   Да, Петр был реформатором, но и прагматиком, великим «строи­телем». С момента своего создания главной задачей Академии являют­ся все виды научно-техниче­ского обслуживания государства, направленные на его усиление и централизацию. Именно Академия стала основателем и проводником уни­вер­ситетского образования в России. И очень неплохим проводником — ведь благодаря кропотливой и грамотной деятельности ее «отцов» она с первых лет своего существования ничем не уступала научным организациям других стран, а по ряду направлений научного поиска даже превосходила их.

«Изучая природу прошедших времен, можно видеть пути, по которым пройдут судьбы мира, еще не открытые нам, но живущие в прошлом, как семя на земле».
У. Шекспир

   Не забудем — термин «Академия» в XVII—XVIII веках обозначал вполне определенное идеологическое пространство. Здесь происхо­дил энергичный разрыв с теоло­гией, вырабатывались точные экспериментальные методы исследования, намечалась связь с практическими нуждами общества, формировалось профессиональное сообщество уче­ных. Петербургская Академия была детищем своего времени. Ее преимущества — мультидисциплинарность, т. е. включение в сферу деятельности ученых естественных и гуманитарных наук, твердый государственный бюджет, а также открывшаяся возможность работы на обширной территории, бывшей тогда для науки (да, пожалуй, и все­го просвещенного мира) самым настоящим «белым пятном», — привлекли в Россию XVIII-го столетия лучшие умы Европы.
   Эти ученые и их преемники (несмотря на трудности, которых хватало, — как объективного, так и субъективного характера) сыграли выдающуюся роль в ста­новле­нии могущества Российского государства. «Нигде более, нежели у нас, одною из важнейших задач Академии должно быть исследование отдельных стран обширного нашего Отечества и изыскание сокрытых в них, без всякого сомнения, новых производственных сил и источников государственного богатства», — -писал в середине XIX-го века всенепременный секретарь Академии А. Миддендорф.
   Понятно, что без научного «броска на Восток» в этой ситуации было не обойтись. И здесь мы снова должны вспомнить имя великого преобразователя России. По Указу Петра I от 1696 г. (то есть задолго до организации Академии) Семен Ремезов составил «Чертежную книгу Сибири 1701 г.». Атлас Ремезова включал не только чертежи городов, направления главных путей сообщения, но и сведения о природных богатствах Сибири, местах обитания многих сибирских народов, исторические справки. По сути, это первая сибирская энциклопедия, знаменующая собой попытку (и небезуспешную) комплексного подхода к изучению Сибири. Эта работа была продолжена в 1720–1727 гг. — опять же по прямому заданию Петра — Д. Г. Мессершмидтом.
   С созданием Академии изучение Сибири приняло по-насто­ящему масштабный и планомерный характер. Особенно впечатляет в этом отношении грандиознейшая Вторая Камчатская экспедиция (1733—1743 гг.), возглавленная В. Бе­рин­гом. Один из ее отрядов был «ака­демическим» — им руководили академики Г. Ф. Миллер и И. Г. Гмелин. Свою статью о Сиби­ри, опубликованную в академи­ческих ежемесячных сочинениях, Г. Ф. Миллер недвусмысленно назвал «Золотое дно». Огромные затраты на экспедицию, на которые не поскупилось правительство, с лихвой себя оправдали. По словам того же Миллера, «Сибирь, сия отдаленная земля, в рассуждение всех ея обстоятельств, учинилась известнее, нежели самая средина Немецкой земли тамошним жителям быть может…». Наверное, он слегка преувеличивал, но это было творческое преувеличение — в нем отразилось значение выполненных работ.
   Для своих посланников в «земли незнаемые» Академия наук раз­рабатывала подробнейшие -инструкции и документы («напоминания», «записки», «наказы»), которые сей­час мож­но рассматри­вать как первые отечественные програм­мы научного исследования регионов. Например, в инструкции «Об истории народов», написанной накануне Второй Камчатской экспедиции, внимание ученых-путешественников привлекалось, говоря современным языком, к вопросам генезиса, расселения народов Сибири, к их обычаям, нравам, обрядам, занятиям, религии, культуре. А фундаментальный труд Миллера «Описание Сибирского царства…» остается востребованным до настоящего времени — при этом собранные им материалы по истории, этнографии, археологии и т. д. (знаменитые «портфели» Миллера) настолько обширны, что до сих пор еще полно­стью не введены в научный оборот.

   «Таким образом, путь и надежды чужим пресечется, российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном и достигнет до главных поселений европейских в Азии и Америке».
М. В. Ломоносов.
   Из записки, представленной цесаревичу Павлу Петровичу, президенту Адмиралтейской коллегии, «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию» (1763 г.)

   Основоположником сибир­ской этно­графии по праву счита­ется один из первых академиков соб­ственно российского происхождения С. Крашенинников, чье «Описание Земли Камчатки» было переведено на четыре европей­ских языка. Материалы сибирских экспедиций очень занимали М. Ломоносова. Именно он, тща­тельно изучив отчеты о проведенных иссле­дованиях, высказал пророческую мысль: «Таким образом, путь и надежды чужим пресечется, российское могущество прирастать будет Си­бирью и Северным океаном и достигнет до главных поселений европейских в Азии и Америке».
   В последующие годы Академия наук продолжала активно заниматься Сибирью. Экспедиции следовали одна за другой — на протяжении двух веков они были основной формой изучения обширных российских территорий. Их участники накапливали и обобщали знания в области геологии, географии, зоологии, ботаники, этнографии, археологии и внесли неоце­нимый вклад в изучение природы Сибири и населяющих ее народов. Вспомним не только по случаю юбилея, но и по выдающимся заслугам таких крупнейших исследователей Сибири, как А. Ф. Миддендорф, И. Э. Фишер, П. С. Паллас, И. И. Георги, В. В. Радлов и др.
   Существенно, что их работа во многом не устарела и вполне перекликается с дерзаниями современной науки. Так, академик Фишер в своей «Сибирской Истории», проанализировав языки коренных народов Сибири, выдвинул идею о южной прародине самодийцев. И эта идея приобретает сегодня новое звучание в результате мультидисциплинарных исследований сибирских археологов, генетиков и антропологов.
   Во второй половине XIX-го века — в связи с ростом населения Сибири и масштабов ее освоения (как и предсказывал Ломоносов) — возникла настоятельная потребность в формировании исследовательских учреж­дений в самом регионе. Первыми «точками рождения» научного потенциала Сибири и Дальнего Востока стали университеты — Томский (основан в 1880 г.), Иркутский (1918), Дальневосточный (1920). Открытие Томского университета состоялось благодаря переезду в Сибирь известных ученых — профессоров из Санкт-Петербурга и других городов Европейской России. Именно они стали своеобразными фундаторами роста научных кадров на периферии. Ярким примером тому является деятельность в Томске выпускника Санкт-Петербургского университета профессора В. Д. Кузнецова. Он приехал в Томск в 1911 г. и сыграл сключительную роль в становлении и развитии физической науки, создав в 1920-х гг. Сибирский физико-технический институт.
   Октябрьская революция и установление в России нового политического режима повлекли за собой реформирование академической науки (как, впрочем, и всей российской жизни). Это был весьма противоречивый, драматический процесс. Идеологическая ломка сама по себе очень болезненна, но ситуация усугублялась еще и материальными трудностями, порожденными двумя разрушительными войнами и иностранной интервенцией.
   Идеологические гонения на Академию наук и ученых, как представителей враждебного прошлого, начались сразу же после установления в стране Советской вла­сти. Насколько эти гонения были обоснованы в каждом конкретном случае — вопрос непростой. Немалую роль играла эйфория победивших революционных масс. Определенная агрессия, имевшая место с их стороны, провоцировалась и усугублялась тем, что значительная часть ученых не приняла новую власть. Противосто­яние было обоюдным, а неприятие — взаим­ным. До 1923 г. перевес был на стороне новой власти. Это и немудрено — все рычаги управления и принуждения находились в ее руках. Но за российскую науку, за ее Академию вступилась практически вся мировая научная общественность.
   Трудно определить, насколько действенным оказа­лось западное заступничество, однако как бы то ни было, мы имеем дело с фактом — уже к 200-летию Академии наук, в 1924 г., отношение Советской власти к науке изменилось коренным образом. Советское руководство осознало, что без науки прогресс страны невозможен. К рубежу 1920–1930-х гг. это убеждение превратилось в непоколебимую позицию. Этой эволюции, несомненно, способствовало внешнеполитическое положение государства, при котором рассчитывать на заимствование «чужих» технических новшеств не приходилось. Советские лидеры усвоили непреложную истину, что фундаментальная наука является тем, без чего армия останется без современных вооружений, то есть превратится, попросту, в «пушечное мясо». Наука оказалась чрезвычайно важной составляющей национальной безопасности. Наука вернула прежний престиж, а научный работник — прежнее достойное положение в социальной структуре общества.
   Великая Отечественная вой­на 1941—1945 гг. драматично, но реаль­но подтвердила указанные выводы. Послевоенный период, несмотря на руины, в которых находилась половина страны, примечателен посто­янно высоким вниманием к насущным проблемам и перспективным направлениям роста научного потенциала. На нау­ку денег не жалели, и наука отвечала на такое внимание впечатляющими результатами. Все это самым прямым образом отражалось на деятельности Академии наук и в Сибири.
   Сдвиги в размещении произво­дительных сил, начавшиеся в 20-е годы, крупные народнохозяйственные проекты (типа Урало-Кузбас­ского) потребовали резкого увеличения масштабов изучения Сибири. Местные власти все сильнее ощуща­ли потребность в помощи ученых, а ученые — в координации своей деятельности.
В 1930 г. Академия наук организовала постоянную комиссию по изу­чению Сибири во главе с академи­ком А. Е. Ферсманом. Комиссия обосновала необходимость создания в регионах научно-исследовательских станций АН с перспективой перерастания их в более крупные учреждения. В 1932 г. в Свердловске и Новосибирске состоялась выездная сессия Академии наук, на которой рассматривались проблемы развития Урало-Кузбасса. Именно тогда впервые прозвучало предложение организовать филиал Академии наук в Новосибирске. Однако намеченные планы «повисли в воздухе», поскольку для их осуществления не удалось найти необходимые средства и, главное, привлечь квалифи­цированные кадры из ведущих научных центров страны.
   Ситуация повторилась в 1936 г., когда на заседании Президиума Академии наук академик И. П. Бардин вновь поставил этот вопрос. Свои предложения ученый обосновывал тем, что ведомственные институты не выходят за рамки узко отраслевых задач, между тем как на востоке страны назрела острая необходимость в комплексных исследованиях, охватывающих проблемы развития производительных сил региона. Академику ответили, что в данное время разговор, в лучшем случае, может идти лишь об организации научно-исследовательской базы.
   Начавшаяся война сильно изменила довоенные планы. В первые ее дни Президиум Академии наук обязал все академи­ческие учреж­дения перестроить тематику НИР с учетом оборонных нужд и ускорить завершение исследований, результаты которых можно было немедленно применить в военных целях. Резко возросла социальная роль ученых и специалистов — их разработки отчасти компенсировали политические и военные просчеты. Это касалось, впрочем, не только ученых — война заставила положиться на знания и умения профессионалов во всех сферах жизни.
   В тяжелейших условиях военного времени родилось новое отношение к восточным регионам СССР — именно они, после потери западных территорий и размеще­ния здесь огромного количества эвакуированных промышленных предприятий, определяли экономическую мощь страны и ее способность эффектив­но противостоять могучему противнику.
   Работы по изуче­нию и рациональному использованию сырьевых ресурсов восточных районов -выполняли комплек­сные региональные комиссии АН СССР. Среди них осо­бое место занимала Комиссия по мобилизации ресур­сов Урала, Западной Сибири и Казахста­на на нуж­ды обороны страны во главе с академиком В. Л. Ко­маровым, в то время президентом АН СССР.
   Деятельность комиссии дополняли Комитеты, созданные по инициативе самих ученых. Один из первых Коми­тетов возник в Томске в июне 1941 г. В Новосибирске с инициативой создания Комитета в начале 1942 г. выступила группа эвакуированных ученых ЦАГИ во гла­ве с академиком С. А. Чаплыгиным. Новосибирский Комитет ученых объединял до 900 научных работников НИУ и вузов города. Сибирский научно-исследова­тельский институт авиации (СибНИА) — выдающийся практический результат деятельности акаде­мика С. А. Чаплыгина в Новоси­бирске.
   Чем только не приходилось заниматься предста­вителям Комиссии! Приведем лишь один яркий пример. Летом 1942 г. выяснилось, что темпы добычи угля в Кузбассе слишком малы для возросших потребностей оборонной промышленности. В Прокопьевск прибыл временный научный коллектив (тогда он назывался бригадой). Обследование шахт показало, что добычу угля можно увеличить на 50 %. Для этого был широко использован новый способ щитовой добычи угля, созданный и опробованный еще до войны профессором Н. А. Чинакалом. В результате удалось без закладки новых шахт добывать угля в 4–5 раз больше, чем при ста­рых технологиях.

21 октября 1943 г. Совет Народных Комиссаров СССР постановил:
«1. Разрешить Президиуму АН СССР организовать в 1943 г. в Новосибирске Западно-Сибирский филиал АН СССР в составе:
а) Горно-геологического института;
б) Химико-металлургического института;
в) Транспортно-энергетического института;
г) Медико-биологического института.
2. Обязать Новосибирский облисполком предоставить Западно-Сибирскому филиалу АН СССР производственные и жилые помещения».

   Война — при всей централизации государственного управ­ления — раскрепостила инициативу на местах. Этому во многом обязан своим появлением Западно-Сибирский филиал АН СССР. Время его рождения вряд ли можно назвать благоприятным для этого. В 1943 году война против фашистской Германии уже вошла в самый тяжелый и кровопролитный период. Трудно было надеяться, что предложение, прозвучавшее из далекой от фронта Сибири, будет услышано и тем более поддержано центром. До того ли?! И тем не менее, чудо произошло — Западно-Сибирский филиал АН был создан!
   Но в действительности это было не чудо, а ответ­ственная и профессиональная работа тех, кто тогда руководил страной и понимал, что сложившаяся ситуация требует быстрых и решительных действий. Во-первых, резко возросший экономический потенциал Западной Сибири нуждался в соответствующем научном обеспечении, и этот фактор больше нельзя было игнорировать. Во-вторых, в годы войны произошло перемещение на восток страны не только промышленности, но и нау­ки. В Сибирь переехали крупные научные учреждения и ученые, лидеры научных школ и направлений. Они продолжали здесь свою деятельность, что потребовало соответствующего материально-технического, финансо­вого и кадрового обеспечения исследований. Впоследствии процесс реэвакуации затронул науку гораздо больше, чем индустрию. Но, с одной стороны, уехали далеко не все ученые, а с другой — в регионе остались кадры, подготовленные из местных специалистов, сохранился опыт, материальные и организационные контуры «большой» науки. Как говорил академик В. Л. Комаров в сентябре 1943 г.: «Временная эвакуа­ция учреждений Академии наук СССР на Восток подняла новые пласты культурных сил нашей Родины на уровень задач Академии наук». Образно, но весьма точно.
   Для решения организационных проблем нового филиала Президиум Академии наук назначил комис­сию во главе с академиком А. А. Скочинским. Руководителем филиала не случайно стал Александр Александрович Скочинский. Сам сибиряк, крупнейший специалист в области горного дела, он прекрасно осознавал громадные возможности и перспективы Сибири. В течение первых пяти лет он руководил филиалом, отдавая ему все свои знания и организаторский опыт.
   Новый филиал представлял собой комплексное учреждение с региональной ориентацией исследований. Сфера его влияния охватила Алтайский и Краснояр­ский края, а также Кемеровскую, Новосибирскую, Омскую, Томскую, Тюменскую области и Туву. Коллектив ЗСФАН форми­ровался, главным образом, за счет кадров сибир­ских (в массе своей, томских) научно-исследовательских учреждений и вузов. Исключение составил Химико-металлургический институт, которому была передана Новосибирская комплексная химическая лаборатория. Одной из самых характерных особенностей первых лет деятельности филиала был высокий процент совме­стителей. В октябре 1944 г. в филиале работали 130 человек, из них 89 штатных и 41 совместитель. Памятуя, что «кадры решают все», этой проблемой занимались неустанно. Уже в январе 1945 г. филиал инициировал проведение первой в Новосибирске конференции молодых ученых. В работе конференции приняли участие более 300 человек из вузов, отраслевых и академических НИИ, в том числе немало студентов, которые впослед­ствии связали свою жизнь с наукой.
   За 15 лет своей деятельности ЗСФАН вырос в одно из крупнейших академических учреждений страны. В 1957 г. в его составе работало шесть институтов (горно­го дела, геологии, химико-металлургический, биологический, транспорт­но-энергетический, радиофизики и электроники), два отдела (экономических исследований и механизации сельского хозяйства) и Ботанический сад. По ряду научных направлений филиал стал координирующим центром не только Западной Сибири, но и всей страны.
   И в этом огромная заслуга тех, кто руководил филиалом. Как и в том, что в 1957 г. М. А. Лаврентьев решил остановить свой выбор на Но­восибирске как центре будущего Сибирского отделения Академии наук. Академик А. А. Трофимук в своих мемуарах вспоминает, что, когда решался вопрос, куда «посадить» новый научный центр, академики М. Лаврентьев и С. Христи­а­нович посетили несколько сибирских городов. В Томске и Иркутске их встретили неприветливо, и в Ново­сибирск они приехали, уже готовясь к очередному нелегкому разговору. Но здесь, вопреки ожиданиям, их встретил радушный прием руководителя ЗСФАН Т. Ф. Горбачева. Он поддержал их начинание и пообещал всю необходимую помощь. В Ново­сибирске москвичей даже поторапливали с реализацией их идеи. Западно-Сибирский филиал вскоре был упразднен как организационная структура, поскольку все институты филиала вошли в состав Сибирского отделения АН СССР.
   Говоря об основателе и первом Председателе Сибирского отделения АН СССР Михаиле Алексеевиче Лаврентьеве, невозможно не вспомнить знаменитый «треугольник Лаврентьева», и сегодня остающийся основополагающим для Сибирского отделения. Еще раз напомним его главные принципы: а) комплексность (мультидисциплинарность) научных исследований; б) интеграция науки и образования, многоуровневая (начиная со школы) система отбора, подготовки и воспризводства кадров высшей квалификации; в) активное содействие реализации научных достиже­ний, разнообразие форм связи с производством.
Вот что на сей счет на закате своей жизни говорил сам легендарный академик: «Когда меня спрашивают, от чего, на мой взгляд, зависит будущее Сибирского отделения, я отвечаю: от того, насколько удастся удержать гармоническое триединство „наука — кадры — производство“. Преобладание любого из этих начал приведет к застою и регрессу. Эта гармония не есть рецепт изготовления вкусного блюда, когда известно точно количество каждого компонента. Она должна быть плодом коллективных усилий ученых с участием руководящих работников промышленности и органов власти. Время будет вносить определенные коррективы, но принципы, доказавшие свою плодотворность, должны еще поработать и после нас».
   И эти слова снова возвращают нас к самому истоку Академии наук, к тем принципам, на которых она некогда создавалась. Сохраняя верность этим принципам, российская наука достигала в своей истории невиданных высот. В катастрофические же времена ломок, когда некоторым ретивым революционерам хотелось начать все с чистого листа или бездумно подражать чужому и совершенно неорганичному опыту, наука впадала в депрессию, и все это, в конечном счете, оборачивалось невосполнимыми утратами для страны. О прошлом забывать нельзя, оно мстит за это. В последние пятнадцать лет все мы были свидетелями попыток разрушить сложившуюся в России организацию академической науки. Но события последнего времени внушают осторожный оптимизм. Кажется, государство обращается к науке лицом, понимая, что без нее оно само не выживет. Приметы этого процесса можно долго перечислять. Для нас же в Сибирском отделении важно то, что лаврентьевский «треугольник» продолжает активно работать!
   И, наверное, сегодня уместно вспомнить слова дру­гого, не чужого Сибирскому отделению Академии наук человека, много сделавшего для его сохранения и пер­спективного развития. Мы имеем в виду академика В. А. Коптюга. А он, не страшась пафоса, утверждал: «На­ука спасет человечество!»

Авторы благодарят к. и. н. Н. А. Куперштох за помощь в подготовке материалов статьи
Редакция журнала благодарит Отдел редких книг ГПНТБ СО РАН за предоставленные материалы
Источник: 

Авторы: logo.png

7203w135landscape.jpg

Молодин Вячеслав Иванович
профессор, д.и.н., действительный член РАН
заместитель директора, профессор кафедры археологии и этнографии ГФ НГУ
Институт археологии и этнографии СО РАН
Новосибирский государственный университет

8790w135landscape.jpg

Ламин Владимир Александрович
д.и.н., член-корреспондент РАН
директор
Институт истории СО РАН

Поделиться:
Поделиться:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

  • Слайдер 1
    Слайдер 1
  • Слайдер 2
    Слайдер 2
  • Слайдер 3
    Слайдер 3
  • Слайдер 4
    Слайдер 4
  • Слайдер 5
    Слайдер 5
  • Слайдер 6
    Слайдер 6
  • Слайдер 7
    Слайдер 7
  • Слайдер 8
    Слайдер 8
  • Слайдер 9
    Слайдер 9
  • Слайдер 10
    Слайдер 10

Сейчас на форуме

Форум закрыт
^ Наверх